Капитан и химик спрыгнули на пол шлюзовой камеры и вошли. Оставшиеся на поверхности астероида Пребл, Соррелл и МакЭйкерн поспешили присоединиться к остальным членам экипажа. Солнце находилось с противоположной стороны корабля, и камера едва освещалась отражением с гор, а сам коридор тонул во тьме, и космонавты зажгли переносные фонари.

Внутренняя створка шлюзовой камеры, очевидно, была открыта с самого начала. Крэй и Ройден также поднялись на ноги. Это была дальняя стена коридора, который шел параллельно основной оси корабля. Было видно, как они стояли спина к спине, освещая карманными фонарями коридор в обоих направлениях. Грант шагнул к ним, приказав остальным оставаться на месте.

Справа от входа коридор продолжался почти до носового конца корабля. В другом направлении коридор приблизительно через десять метров переходил в большую каюту, вероятно диспетчерскую. По всей длине коридора тянулись небольшие двери, почти все они были закрыты. Не было слышно ни звука.

— Пошли, — скомандовал Грант.

Он направился в центральную каюту и у порога остановился, остальные застыли прямо позади него. Дальше пол образовывал узкий мостик. Каюта занимала большую часть корпуса. Она была ярко освещена лучами солнца, пробивавшимися в хорошо знакомые космонавтам шесть иллюминаторов. Люди выключили свои фонари. Крэй покачал головой.

— Мне все кажется, что я сплю и проснусь на нашем корабле, — заметил он, — этот корабль все больше и больше похож на наш милый дом.

Грант нахмурился:

— Не для меня, — ответил он. — Неплохо было бы тебе проверить, похож ли двигатель этого корабля на наш и сможешь ли ты с ним разобраться и починить? А я пока поищу, есть ли на пульте пилота передатчик: Мизар сейчас должен быть недалеко.

— С чего это я не разберусь с двигателем? — вызывающе спросил Крэй. — Он должен быть такого же класса, как наш, только немного примитивнее, в зависимости от того, сколько этот корабль здесь стоит.