Но в этом прекраснейшем и добрейшем из миров одни только философские проблемы становятся устрашающими. Разум, замкнутый в одних и тех же границах, не способен жить вечно, спустя несколько тысяч лет он станет напоминать, скорее, бесконечно повторяющуюся закольцованную пленку, нежели личность. (Наиболее жуткую картину чего-то подобного нарисовал в "Этике безумия" Ларри Найвен). Чтобы жить неограниченно долго, сам разум должен расти. А когда он разрастется до поистине исполинских размеров и оглянется в прошлое, какие родственные чувства он сможет испытывать по отношению к тому, чем он являлся изначально? Разумеется, позднее бытие будет включать в себя все, чем жил оригинал, но и несравненно больше того! Так что даже для индивидуума концепция Кернс-Смита или Линн Маргулис о новой жизни, прирастающей из прежней, остается справедливой.

Данная "проблема" бессмертия проявляется и гораздо более непосредственным образом. Понятие эго и самосознания являлось основополагающим в прожженном рационализме последних нескольких столетий. Однако ныне концепция самосознания подвергается нападкам со стороны приверженцев искусственного интеллекта ("самосознание и прочие заблуждения"). Усиление интеллекта, в свою очередь, выбивает почву из-под концепции эго с другой стороны. В постсингулярном мире чрезвычайно распространятся сверхширокополосные сети. Главной особенностью сильных сверхчеловеческих сущностей, вероятно, станет их способность общаться на разных скоростях, включая более высокие, чем у речи и письма. Что произойдет, когда части эго можно станет копировать и объединять, когда объем самосознания сможет увеличиваться или сокращаться, подстраиваясь под масштаб решаемых задач? Это и есть существенные черты сильного сверхчеловеческого и самой Сингулярности. При мысли о них начинаешь чувствовать, какой радикально чуждой и отличной будет постчеловеческая эра, вне зависимости от того, насколько продуманно и милосердно мы к ней подойдем.