– Помню, лет девятьсот тому… – Христос ненадолго задумался. – Мои тогда тоже сорвались всей кучей и двинулись в Палестину твоих бить. Крестоносцы…

– И что ты с ними сделал?

Иисус помолчал.

– Знаешь, не будем об этом. Не люблю вспоминать.

"Зачем тогда начинал?" – хотел спросить Аллах, но вместо этого сказал:

– Ну, я-то всегда говорил, что твои не лучше моих. Но откуда они это берут – что надо идти и кого-то бить?!

– Из писания, откуда еще? В любом священном писании можно найти что угодно. И это тоже. Ты хоть читал?

Аллах смущенно хмыкнул:

– Так, поверхностно. Представь, за полторы тысячи лет все недосуг было заняться этим более подробно.

– А зря. Интересно бывает почитать, что они о нас пишут.

– Ну, хорошо, а делать-то что теперь? Не в рай же его.

– Как сказал один умный человек, каждому воздастся по вере его…

– А вот это уже фиг вам! – возмутился Аллах и подкрепил свое возмущение соответствующим жестом. – У меня так скоро будет не рай, а какой-то лагерь для боевиков!

Христос молчал. Потом сделал какое-то движение, как будто хотел ответить, но в это время со стороны двери раздалось:

– Привет, небожители!

Оба разом обернулись к двери. В щель просачивался дым, собираясь облаком в углу кабинета. Первым желанием Христа было спросить Магдалину, что там горит в приемной, и он уже потянулся к селектору, но в этот момент дым приобрел вид улыбающегося Кришны.

– А вот ты, Всемогущий, – он показал пальцем на Аллаха, – можешь ли создать камень, который сам поднять не можешь?

– Шуточки твои… – вполголоса проворчал Аллах. Христос ответил за него:

– Может, может. Но не будет.

– Это почему же? – поинтересовался Кришна.