Конец прохода, еще одна дверь с крепкими запорами - и мы, судя по всему, очутились в центральном посту "Дельфина". Слева размещалась отделенная переборкой радиорубка, справа - куча- мала приборов неизвестного мне назначения, а прямо впереди - большой штурманский стол. Дальше, за столом, виднелись массивные мачтовые опоры, а еще дальше - двойной перископ с соответствующим оборудованием. Этот центральный пост по меньшей мере раза в два превышал те, что мне приходилось видеть на обычных подводных лодках, но все равно каждый квадратный дюйм его поверхности был занят аппаратурой, даже потолок нельзя было разглядеть: его покрывали хитроумно переплетенные кабели, фидеры и трубы всех диаметров и расцветок.

Передняя часть центрального поста была точной копией приборной доски современного многомоторного реактивного лайнера. Там располагались две отдельные штурвальные колонки авиационного типа, а за ними можно было разглядеть укрытые чехлами приборные доски. Перед колонками стояли два мягких кожаных кресла, они, насколько я смог заметить, были снабжены ремнями безопасности для фиксации штурвальных. Меня это немного удивило: на какие же кульбиты и взбрыки способен "Дельфин", если надо так привязываться.

На другом конце прохода, ведущего от центрального поста к носовой части корабля, виднелось еще одно помещение, отделенное переборкой. Что там находилось, у меня не было времени разобраться. Хансен стремительно двинулся в проход, остановился у первой же двери слева и постучался. Дверь распахнулась, и перед нами возник коммандер Свенсон.

- Ага, вот и вы. Простите, что заставил ждать, доктор Карпентер. Мы отплываем в шесть тридцать, Джон... - это уже Хансену. - Успеете?

- Смотря как пойдет дело с загрузкой торпед, капитан. - Мы берем с собой только шесть.

Хансен поднял брови, но не стал возражать. Только спросил:

- Загружаем их прямо в аппараты?

- Нет, в стеллажи. Над ними еще надо поработать.