— Ты не любишь заводской люд? — Дюмарест задумчиво смотрел на вино в своем бокале. Она налила вина им обоим, и они примостились, беседуя, на краешке большой кровати.

— Рабочих? — она опять пожала плечами. Красивое тело на миг затрепетало под прозрачным шелком рубашки. — Меня это не касается, а вот наши правители еще натерпятся от них. Уже сейчас те, что помоложе, становятся все более независимыми и не мирятся со своим положением и бедностью. Ты и подобные тебе странники вносите свежую струю в нашу устоявшуюся, втиснутую в рамки старых законов жизнь своими рассказами о других мирах, о новых нравах, интересных людях и открытиях. Если привычка повиноваться сломана, то разве можно все повернуть вспять?

— Слепое повиновение никогда не приводило ни к чему хорошему, — сказал Эрл глухо. — Человек всегда должен спрашивать себя, почему он должен кому-то или чему-то подчиняться. Потому что тот, кто приказывает, старше? Или богаче? Или у него в руках власть? Или, может, он обладает большим опытом и знаниями? Если не задавать себе эти вопросы, то привычка слепо подчиняться неизбежно приведет к рабству ума и души.

— Сложные и глубокие мысли; наверное, это не для моего ума. — Она едва заметно улыбнулась и перевела разговор в другое русло: — Ты давно знал этого человека, Лимейна?

Эрл отхлебнул вина.

— Не очень. Мы работали вместе, и однажды он спас меня. Экскаватор сбросил груз над тем местом, где я работал. Лимейн вовремя оттолкнул меня в сторону. — Его пальцы чуть крепче сжали стекло бокала. — Экскаваторщик потом долго извинялся за свою небрежность.