Фирма «Фростмэн» помещалась в старинном особняке, безнадежно изуродованном так называемой реставрацией. Окна стали пластиковыми, пластик же скрыл под собой благородный кирпич, помнивший, еще наверное, крепостное право, парадный вход был расширен и забран опять же прозрачным пластиком. А вот вестибюль оставался маленьким и неудобным, достойным какого-нибудь третьесортного совкового НИИ и евроремонт ему помог не больше, чем девчонке-замухрышке — высокие каблуки.

Озираясь по сторонам, ожидая увидеть что-то типа вывески «улыбнитесь, вас снимает скрытая камера», я нашел дверь с табличкой «Отдел работы с клиентами». Открыл, вошел. Ничего особенного — обычный офис, обычный кабинет. Таких хватало и на моей бывшей работе. Комната с тремя канцелярскими столами, на них — компьютеры, за ними — двое молодых людей и девушка, старательно имитирующие бурную деятельность. Один из них, коротко стриженный, в белой рубашке и серых брюках с иголочки, с глуповато-приветливым, ничего не выражающим, лицом, выскочил мне навстречу. Как охотник из засады.

— Добрый день! — это шаблонное приветствие прозвучало из его уст как издевательство. Что такого доброго в этом пасмурном и слякотном дне, не говоря уж об очередном букете подаренным им событий, о которых взахлеб рассказывают по телику? Впрочем для этого человека он хоть немного, но добрый. Как для любого, еще не потерявшего работу.

— Здравствуйте, — ответил я без энтузиазма, — скажите, это здесь людей на тыщу лет замораживают?

На свой туго сформулированный вопрос я ожидал широкого спектра реакции: от перста указующего, что сперва тянется к виску, а потом показывает на дверь, до простого «хи-хи» сотрудников. Но те, что сидели за компьютерами, оставались предельно серьезными и сосредоточенными. А дежурная улыбка этого, в белой рубашке — не в счет.