Выстрелы в голову и по корпусу оставили лишь черные следы копоти на его броне. От попадания в глаза он, то ли уклонился, то ли вовсе отмахнулся палкой — благодаря поистине нечеловеческой скорости реакции. Мне ничего не оставалось делать, как бестолково отстреливаться, отступая по лестнице вниз, под, наверное, торжествующий, мутантский рев. Оно и понятно — теперь я оказался в ловушке. Сейчас через вход подойдет хотя бы один серокожий — и мне крышка.

Новые возгласы — то ли радости, то ли боли, где-то внизу. И шорох шагов по ступенькам. Ну уж нет, живым не дамся. И, с криком «ура!», как и положено человеку, которому уже нечего терять, я ринулся прямо на спускавшегося ко мне мутанта с палкой. Тот опешил, не ожидая такой ярости от существа, вдвое меньше его. Выигранного времени оказалось достаточно, чтобы отстрелить ему одну из державших палку рук, а также повредить ногу.

Минуту мы стояли один напротив другого — трехметровая громадина, поверженная на колени и я, маленький, но отчаянный человек, с которого постепенно спадала боевая ярость. Я держал излучатель наготове, но еще не решил, что делать дальше. Где-то гремели выстрелы, шорох шагов медленно, но верно приближался, но все это мной почти не воспринималось. Словно я был вовсе не при чем. И мутант не замедлил воспользоваться моей слабостью.

— Не на…до! — звук, похожий на скрип проржавевшего колеса вырвался из его пасти, — не уби…вай… ме…ня!

— Чтоб ты меня убил? — рассердился я.

— Я не…тро…ну те…бя, — ответил мутант.

— А твои дружки? — я указал оттопыренным большим пальцем в сторону лестницы. Шорох шагов приближался.

— Это… ва…ши, — проскрипело чудище, — вы побе…ди…ли, я чув…ству…ю. Тебе нет смыс…ла ме…ня… уби…вать.