— Раздеть вас успеют, — хихикнула медсестра, — когда в камеру помещать будут.
— Вашу одежду, конечно, сожгут, — обстоятельно пояснил мне «врач», — но вы не переживайте. Во-первых, она все равно не доживет до вашего пробуждения, а во-вторых, вас поместят в специальный комбинезон из сверхпрочных полимеров.
— Ладно, — я лег на кушетку и зажмурился. Так и не отучил себя бояться уколов, видимо, в силу их редкости. Как странно, на этот раз боли я не почувствовал.
Как и многого другого в течение почти тысячи лет.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Здесь вам не тут
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Пробуждение произошло банально. Никакого тебе света в конце туннеля, никаких голосов «встань и иди», никаких ощущений паралича и атрофии, как бывает, я слышал, у космонавтов. Просто пробуждение, как дома, на кровати. При заморозке все реакции в организме замедляются и, потому время сна — несколько часов или тысяча лет, не имеет принципиального значения. Просто, когда настало время, моя камера разгерметизировалась, температура в ней выровнялась с температурой среды, то, в чем я был заморожен (жидкий кислород или азот, не лед же!) превратилось в пар, а организм вновь заработал. По крайней мере, так я представлял себе процесс функционирования криогенных камер, будучи знакомым с ними по паре научно-популярных передач.
Не знаю, как все происходило на самом деле, но результаты вполне отвечали моим представлениям. Очнувшись, я обнаружил себя в сравнительно небольшом (чуть побольше меня самого) сосуде цилиндрической формы. Сосуд был открыт, я мог в любой момент вылезти из него. Машинально оглядел себя — и вздохнул с облегчением. В техническом отделе не обманули. Комбинезон, дизайном напоминающий водолазные костюмы команды Кусто, действительно был на мне.