Там жила женщина по имени Шувин, атира, очень милая. Я решила, что тиасса должна быть у нее, и оставила ее в ее доме, а потом ушла посмотреть, как создается новый мир (жутко интересно!).

Потом вернулась и захотела еще раз посмотреть на серебряную тиассу, но у Шувин ее больше не было. Но она делала очень красивые псионические отпечатки, и я решила посмотреть их. Она подарила мне одну из копий Водопадов Йеветны — такую четкую, что когда на нее смотришь, прямо вся мокрая. Это вообще-то мамины слова, но я думаю, это очень смешно и верно, так что я тоже так говорю. Я спросила Шувин, что стало с тиассой, а она сказала, что не знает, она просто как-то пропала.

Впрочем, найти ее оказалось нетрудно. Если заглянуть в то, что Некромантка зовет другим местом, она похожа на большое пятно белого света с двумя мигающими синими точечками. Я сразу ее заметила и последовала за ней, потому что хотела узнать, где она, и вообще хотела снова ее увидеть. В другом месте нетрудно следовать за чем-то, просто это трудно описать. Это как рисовать без картины, или петь без песни, или говорить без слов. Не могу объяснить. В общем, я последовала за ней.

Она была у старика-лиорна по имени Пиндуа. Он делал статуи из больших кусков мрамора. Я немного подержала тиассу, но потом оставила ее у него. Он как раз делал «Ворилл Опирается на Лестничные Перила», ее потом установили в Зале Монументов в Императорском дворце.

Вскоре после того, как статуя была закончена, он умер и его отправили на Дороги Мертвых. Он задолжал много денег, а если ты умираешь, в таких случаях принято продавать все твои вещи, чтобы попытаться расплатиться с людьми, которым ты задолжал, и тиассу продали человеку по имени Паарфи, он был ястребом и писал книги.

Я долго об этом не задумывалась, но однажды вспомнила об этом, через год, а это почти через триста Взаправдашних Лет. Я поискала ее, и она все еще была у Паарфи. Я сходила поговорить с ним. Он рассказал, о чем сейчас пишет. Милый.