...Два мира, две капли сошлись, робко тронули друг друга... и стали целым! Оити умел оранжевой вспышкой прорывать липкую зелень кустов, одним ударом лапы ломать спину буйволу, захлебываясь, лакать воду из ручья...

Однажды с ним уже было нечто подобное. Он плыл в лодке по озеру Миягино, жалея, что не умеет играть на флейте. И тут радостный крик ошалелого петуха, вскочившего не вовремя и всполошившего свой курятник совершенно неуместный крик взорвал ночь, и именно тогда Оити написал свою первую гаттху.

Возвращаясь из мира вечного

В мир обыденный,

Делаешь паузу.

Если идет снег - пусть идет,

Если дождь - пусть дождь.

Губы Оити растянула странная улыбка, подобная оскалу тигриной морды. А, может быть, тигр тоже улыбался?..

Грохнул выстрел. Вселенная взорвалась, и в этом хаосе боли и разрушения Оити цеплялся за последнее, что у него оставалось - дрожащую от напряжения тетиву лука, удерживая ее из последних сил. И за их гранью...

Хэнброк опустил ружье и посмотрел на убитого им тигра. Потом продрался через кусты.

Ствол его "Винча", казалось, никак не хотел уходить с линии, соединявшей прорезь прицела и застывшего маленького человека. Подача патрона почему-то не была перекрыта, и противно визжал зуммер "Добыча", зашкаливая крайнюю черту потенциальной опасности.

- Это человек, - сказал Хэнброк ружью. - Хомо эст...

- Добыча! - не согласился зуммер.

- Болван!.. - неизвестно в чей адрес пробормотал Хэнброк, поднимая ствол ружья вверх. "Винч" оторвался от спины Оити с крайней неохотой.

Позади захихикал Брэгг.

- Хен, гляди! Азиат уснул... Жизнь на природе привела его в прекрасное расположение духа!

Брэгг подмигнул приятелю и, наклонившись над ухом неподвижно сидящего японца, оглушительно закукарекал.

В ответ ему раздался тигриный рев.