"Хотя мы с тетей, похоже, еще кое в чем сходимся". Лидана продолжала думать о Шелире как о непоседливом ребенке, диком и порывистом. Ну, да, она была такой, но проведенный у Владык Коней год многому ее научил. Нрав у нее остался горячим, но хотя она могла еще дать волю гневу наедине с собой, на людях она сдерживалась. Она могла столь же расчетливо, как и Адель, строить планы, и столь же хитроумно, как Лидана, выполнять их!

Но королева до сих пор не видит, как она изменилась. Она видит только ребенка, чьи выкрутасы то и дело ставят весь дворец на уши. Она не понимает, что именно ее отношение доводит племянницу до белого каления и все время вызывает вспышки ее знаменитого гнева.

"Как же это люди могут так друг о друге заботиться и в то же время так не понимать друг друга!"

С бабушкой проще. Ее мистицизм было легко понять, хотя принять его Шелира не могла: отношение вдовствующей королевы к Сердцу и всему, что оно защищало, было просто непостижимо. Поэтому иногда девушка вела себя так, будто бы верит, но не желает в этом признаться.

По правде говоря, Шелира никогда не видела ангелов, да и не думала, что увидит. Большинству из того, что происходило в монастыре, можно было найти вполне понятное мирское толкование, а что до прочего, так это ее не касалось. Ее интересовали практические вещи. Например, как защитить город. И как остаться при этом в живых. Пусть бабушка взывает к ангелам, и посланники Благодати пусть защитят ее. А Шелира будет полагаться на клинки Владык Коней и цыганскую мудрость.

Шелира наткнулась рукой на настоящий тупик. Это был конец хода, потайная дверь в ее комнаты, находившаяся в изголовье ее кровати. Но прежде чем открыть ее, Шелира постояла.

"Должно же быть что-то, что я смогу сделать прямо сейчас".