Сколько он уже сидит здесь? Нет сил повернуть голову и посмотреть на часы. Глаза сверлят одну-единственную клепку в полу, он уже изучил каждую точечку ржавчины на ее поверхности.

И кажется, что можно просидеть здесь еще два года до конца контракта.

Лишь бы не видеть, что там, за дверью...

Недавно там были звуки - грохот, сухие щелчки выстрелов, нечеловеческий вой. Сейчас все тихо, и эта тишина неизмеримо страшнее.

Кто из них?

Он сам не знал, кого испугался бы больше...

Быстрые легкие шаги. Ручка поехала вниз. Забыл запереть дверь... Страха нет, он просто умрет сейчас...

Вот она отворяется... отворяется... так хочется, чтобы все оказалось сном, просто дурацким кошмаром, а сейчас придет Женька и будет длинно, непонятно, взахлеб рассказывать про магнитные свойства почвы...

Он поднял невыносимо тяжелый взгляд. И уставился в каменное лицо Александры.

По ее щекам текли слезы и капали на окровавленный воротник, но лицо оставалось неподвижным, и это пугало больше, чем любой гнев, любая злость. Это было невыносимо.

– Какая же ты сволочь, - внятно произнесла она.

И подняла пистолет.

Сердце забыло, как биться.

Губы женщины задрожали, она выронила оружие и разрыдалась. Сползла на пол, скорчилась от невозможной боли; судорожно кривилось не привыкшее к эмоциям лицо, ногти впивались в щеки, сквозь сдавленные рыдания слышалось беспомощное: