Поразительно красивая туземка сидит на пороге хижины. Живое лицо с тонким носом, пухлыми губами, огромные темные глаза, коротко обрезанные темно-рыжие волосы. Причудливая сетка из тонких веточек украшает голову Тикуа-Хша.

Девушка улыбнулась, произнесла несколько слов - мелькнул розовый язычок. Федор поймал себя на том, что подался к экрану.

Камера отъехала, продемонстрировав яркие бусы из ягод и маленькую грудь девушки.

– Тикуа-Хша не разрешается воспитывать детей и заниматься хозяйством. Над ее детьми сразу после рождения проводят специальный обряд, после которого они считаются детьми другой, выбранной титу, женщины. Туа считают, что только вождь удерживает темное начало Хша в своей жене, поэтому после его смерти Хша может освободиться, и это принесет неисчислимые беды племени. Противопоставление Тикуа-Хша, видимо, сложилось, как аналогия видимого соперничества дня и ночи.

Сейчас Тикуа-Хша стояла за спиной вождя. Камера медленно облетала площадку, давая возможность оценить изящную фигуру девушки.

– А сейчас вы видите небольшую пещеру, которую туа называют погребальной. Здесь происходят похороны вождя - церемониальное сожжение, во время которого дух бога Хакуа, пребывавший в телесной оболочке, возвращается обратно на небо. Здесь же умерщвляется жена вождя: кровь Тикуа проливается на землю, чтобы не выпустить на свободу дух разрушения Хша.

Федор попрыгал с эпизода на эпизод, но красивую девушку больше не снимали. Просмотрев сцену, где с десяток туземцев, выпучив глаза, терлись спинами о круглую известняковую колонну, он недовольно вернулся назад.

– Тикуа-Хша - самая странная представительница...