— Неси сюда!

Они провозились с радиостанцией минут двадцать, когда внизу хлопнула дверь, и раздался испуганный голос Антона:

— Эй! Вы где? Идите сюда!

22 января 2010 года. 7:41

На коврике для ног лежал облепленный снегом человек. Капюшон съехал с его головы, открыв перекошенное серое лицо тренера. Мокрые волосы облепили лоб, на ресницах и бровях поблескивал лед.

— Мы… — начал Виктор, и в этот момент Верочка закричала.

Она визжала, как резанная, пританцовывая на месте и колотя кулаками по уголкам рта. Ее вопль заглушил завывания бури за окном, треск сырых поленьев в камине и голоса.

— Да замолчи ты!

Девушка не услышала. Она уставилась на тело и все кричала, кричала…

Катя обняла ее за плечи и что-то заговорила в самое ухо. Глеб Сергеевич тоже кричал, но никто не мог его расслышать.

— Что? — проорал Виктор.

— Мы его нашли… — объяснял Антон.

— А-а-а!

— Заткнись! Заткнись, дура! — Виктор рявкнул так, что засаднило в горле.

Верочка замолчала. Ее лицо сморщилось, рот широко открылся, она схватилась руками за шею и надсадно, лающе закашляла. От неожиданности Катя выпустила ее из рук. Верочка упала на колени, царапая ногтями кожу на шее, захрипела, повалилась на бок и затихла.

Катя бросилась к ней.

— Боже мой, что… Глеб Сергеевич, она не дышит!

— Искусственное дыхание! Срочно! И массаж сердца!

22 января 2010 года. 7:50

— Умерла, — печально произнес Глеб Сергеевич, поднимаясь с колен.

Виктор опустился на стул. Антон сел на пол и обхватил руками голову.

— Какой-то кошмарный сон! — с отчаянием сказал он.

— Похоже на «Десять негритят», — заметил Виктор. — Там тоже — один, потом второй…

— Там ясно от чего все умирали, — возразил Антон. — А здесь? Сидишь и думаешь: кто теперь?