Чжан Чжи Дун пребывал в глубокой задумчивости. Этот реакционный политик, строивший заводы и железные дороги, нравился Тингу гораздо больше революционера Сунь Ят Сена, готовящего в это время новые восстания. А ведь когда он узнал о своем включении в эксперимент, то едва ли не главным представлялась возможность увидеть живого вождя революции!

  - Недавно до меня добрался с визитом командующий германской эскадрой адмирал Бендеман. - медленно заговорил наместник Чжан. - Он дал понять, что Германия заинтересована в сохранении мира на Янцзы, чтобы ничто не мешало здесь нормальной торговле. Я отвечал, что Китай должен быть предоставлен самим китайцам, что необходимые преобразования в нашей стране мы можем осуществлять только сами, собственными руками. "Вот мнение дальновидного государственного деятеля!" - сказал мне на это Бендеман и добавил, что в Пекине сейчас правят не законные власти Китая, а узурпаторы и мятежники. Еще Бендеман сказал, что в Китае пришло время смены императорской династии, и большинство китайцев обрадуется, если вместо потомка маньчжурских завоевателей на трон Поднебесной взойдет кто-то из уважаемых китайских вельмож...

  - То же самое иностранцы говорят Юань Ши Каю. Главное не то, кто сидит на троне, главное, чтобы в китайских городах не стояли больше иностранные войска, чтобы не иностранные чиновники сидели в таможнях, собирали налоги, решали дела в Государственном совета... Пока же, поглядите, - Тинг подошел к окну, из которого открывался вид на Янцзы, - воды великой реки в самом сердце Китая оскверняют чужие военные корабли! Можно ли говорить о величии Поднебесной, пока мы не заставим их уйти отсюда!