Тем временем настал зимний вечер. В полутьме при свете электрического камина в комнате стало жарко и душно. У Мередит начинала болеть голова, накатывала слишком знакомая гриппозная слабость. Она откинулась на спинку кресла, стараясь побороть недомогание, сурово напомнив себе, что не время расклеиваться. Перехватила брошенный на нее взгляд Алана, заставила себя выпрямиться и принять бравый вид. Едва ли удалось его провести.

Салли встала, зажгла люстру, все сощурились в неожиданном желтом свете. Мередит была рада отвлечься, но тут возникло новое осложнение.

Сначала со стороны кухни послышались шаги, потом стук, будто что-то упало.

Салли вытаращила глаза.

— Я думала, полиция уехала… Наверно, задняя дверь открыта.

Маркби встал, направился к двери, но не успел дойти, как она распахнулась.

— Только черта помянешь, он тут как тут, — буркнул Лайам и резко выпрямился, схватившись за ручки кресла. — Можете поверить? Бодикот! Просто взял и зашел! Как к себе домой.

Мередит не удивилась, что старик вошел в незапертую дверь соседского дома. Старый деревенский обычай.

И на черта он вовсе не походил, хотя было в нем что-то рептильное. Маленькая голова на длинной, тонкой, сморщенной шее, как у черепахи, движется из стороны в сторону, поворачиваясь то к одному присутствующему, то к другому. Руки висят по бокам, костлявые запястья и узловатые пальцы высовываются из слишком коротких рукавов.

— Я в заднюю дверь зашел, — проскрипел он.

— Надо было постучать, мистер Бодикот, — напомнила Салли. — Вы нас… меня… испугали.

— Я звал, — воинственно объявил старик, — никто не ответил. Услыхал голоса и зашел.

— Что вам нужно? — недовольно проворчал Лайам. — Мы заняты.

— Зашел посмотреть, что стряслось. Заглядывал парень из полиции, задавал кучу глупых вопросов. Я думал, он вернется. А они нагрузили фургон и недавно уехали. Я остался сидеть, не понимал, в чем дело. Думал, вы знаете.