— Я гриппом болела.

— Знаю. Заезжал с букетом и сочувствием, но дверь открыла драгунша в переднике и не пустила.

— Миссис Хармер. Экономка Джеймса Холланда. Он благородно прислал ее за мной ухаживать.

— Кажется, я ее знаю. Видимо, таким образом церковь заботится о прихожанах.

— На другой день я звонила поблагодарить за цветы, — напомнила Мередит.

— И велела больше не являться.

— Из лучших побуждений!

Оба рассмеялись.

— Ну, — сказал он, — теперь как себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, правда. Как огурец, по известному выражению.

Возникло подозрение, что он не поверил. Серьезные голубые глаза критически ее разглядывали, отыскивая остаточные следы болезни. Но он только сказал:

— Хорошо. Ахмет для начала рекомендует самсу с острыми овощами.

— Отлично, — горячо откликнулась Мередит, однако легко не отделалась.

Алан без предупреждения вернулся к теме недавней болезни.

— Если не хочешь беседовать, так и скажи. Действительно хорошо себя чувствуешь? Тебе тоник нужен. В детстве, когда я заболевал, меня без конца поили из бутылки. Мигом на ноги ставит.

— Вряд ли нынче можно найти такой тоник. Возможно, в нем содержалось что-то лекарственное, запрещенное теперь к продаже. — Она через стол дотянулась до его руки и слегка прикоснулась. — Все в порядке! У Салли в гостиной голова побаливала, но было достаточно подышать свежим воздухом.

Он хотел удержать руку, но она ее быстро отдернула.

— Я беспокоюсь за Салли. Понимаю, насколько опасна нынешняя бомба, даже если Лайам этого не понимает. А чувствую себя хорошо в самом деле.

Разговор прервал официант с вопросом, что будут заказывать из еды и выпивки.

Когда заказ был сделан и бармен принес наполненные бокалы, Мередит продолжила: