— Значит, хорошо, что не собрался. Надо же — предупредить в последнюю минуту! — Она протянула почту. — Здесь, похоже, рождественские открытки. Хотя только первая неделя декабря. Я свои даже еще не купила. На пакете написано просто «Касвелл». Наверно, тебе. Я ничего не жду. Штемпель лондонский.

— Не буду я сейчас заниматься, — капризно отмахнулся Лайам.

Ох, боже, подумала Салли. Отчего у него дурное настроение? Должно быть, оттого, что не поехал на норвичские научные посиделки. Она постаралась сохранить максимально бодрый тон:

— Здесь положить? Рядом с термосом?

— Нет! — Лайам резко развернулся в кресле. — Унеси! Я сказал, не буду сейчас заниматься! По-моему, козла слышал. Он опять его выпустил?

— Ну… да, — призналась Салли. — Только одного козла. — И нерешительно продолжала: — Думаю, мистер Бодикот вправе выпускать его в собственный двор.

— Но не в мой сад! — прошипел муж сквозь зубы.

Возможно, надо было бы поправить. Фактически это ее сад. Она коттедж купила. Вместо этого Салли напомнила:

— Он починил изгородь.

— Да… На сей раз заткнул дыру железной спинкой от старой кровати. Жуткий вид, хуже рифленого железа, а козы прорвутся где-нибудь в другом месте.

— Налить тебе кофе? — спросила она умиротворяющим тоном.

— Нет! Оставь. Сам налью, когда захочу.

— Какие-то проблемы? — Салли постаралась проявить сочувствие.

Лайам хрюкнул.

— Завтра надо ехать в Оксфорд, в лабораторию. Может, даже сегодня попозже. Придется пересмотреть все сроки, связанные с приездом русских. — Он покосился на термос. — Поставь тут. Почту унеси. Сама посмотри.

— Здесь видео. — Она взвесила на ладони пакет. — Для кассеты тяжеловато, хотя так указано на бланке. Ты заказывал?