Однако он просто выбил дверь, и она лежала вдоль коридора, на ней на табурете сидела Гелька, и глядела на меня совершенно безумными глазами. На её коленях лежала трубка-телефон, а в руках она держала огромный молоток. Она так сильно сжимала черенок, что её ногти совершенно побелели. Этот молоток был ужасающих размеров. Не помню, кому он из нас принадлежал, но пользовались мы им сообща, если было необходимо вбить в стену какой-нибудь штырь - электродрелью мы пользоваться не умели, она казалась нам живой, потому что норовила выскользнуть из рук. Увидев Гелькины глаза и молоток, я благоразумно подавила смех - ещё шандарахнет меня в нервах по голове.

- Ну, - сурово спросила подругу, - что произошло? Кто к тебе ворвался?

И Гелька рассказала, что вернулась домой и увидела распахнутой железную дверь, а деревянную - на полу коридора. На ватных ослабевших ногах она обследовала квартиру и обнаружила, что украден видеомагнитофон, десяток кассет с видеофильмами. В квартире всё было переворошено - чистое постельное белье выброшено из шкафа на пол, то, которым Гелька пользовалось, было скомкано вместе с одеялом, и тоже валялось возле кровати. Книги разбросаны по комнате. В общем, ералаш полный. Ещё более ужасающее впечатление произвела кухня, пол которой был усыпан крупами, сахарным песком и поверх всего, как украшение - пустые банки из-под круп. В квартире почему-то пахло слегка подпорченной рыбой.

- Ты посмотри в холодильнике, - посоветовала Гелька, не сходя со своего поста, когда я проследовала в кухню. - Они, сволочи, упёрли сервелат, банку «Балтики», но самое главное, - тут Гелька не сдержалась и крепко выругалась, - свистнули мою вяленую рыбу!

Гелька очень любила пиво, причем, оно нисколько не влияло на ее сухопарую, стройную фигуру, поэтому я не удивилась, что у неё имелась вяленая рыба, которую она тоже очень любила. Но когда она сказала, где была эта рыба, я расхохоталась: Гелька сушила свою воблу в ванне. Так вот почему я учуяла запах несвежей рыбы!