Через некоторое время он выкатился в "прихожую".

Теперь она ему показалась куда более уютной, хотя и оставалась прежней. Он вдруг вспомнил, что во всём замке, в коридорах, в классах было мрачно хотя на каждой стене и висели факелы. Но Тито чувствовал, что огонь в них был какой-то странный, мальчик даже подумал однажды, что это мало походило на НАСТОЯЩИЙ огонь. Те штуковины, которые были вместо НАСТОЯЩЕГО были светло-коричневыми блестящими штуковинами.

У Тито была сила огня. Он мог спокойно вызвать пламя и держать на ладони, не боясь обжечься. Из-за этой невосприимчивости к огненному теплу у всех огненных магов были холодные руки и им трудно было бы согреться, не будь внутри их сердец пылающего костра магии. Из-за него Тито чувствовал огонь, не прикасаясь к нему. Он понимал его, как живое существо и любил, как дети рождаясь любят свою мать. Его сердце чувствовало, что те коричневые штуки были словно мёртвым, погасшим навсегда огнём, который заставили воскреснуть используя магию, причём магию, не связанную с огнём ничем.

Пламя же, которое было в этой прихожей, было живым. И оно тянуло к Тито свои огненные руки, словно мечтая удостовериться, что он действительно огненный чародей. Мальчик протянул руку к огню и осторожно погладил его, языки пламени будто расцвели от этой ласки и засветились ярко-ярко. Вдруг всё вокруг преобразилось — стало совсем новым, чистым, сияющим и уютным, пусть камень, но цветущий камень.

Зачарованный Тито пошёл к заветному факелу и надавил на него. Стена отодвинулась, пропуская его в волшебно-красивую спальню, которая как и "прихожая" преобразилась вдруг, став чистенькой, ещё более величественной.

Тито шагнул за стену и прошёл к кровати.