Там оказалось совершенно темно и ни один луч света или огненные свечи не могли прорезать этот мрак. Собравшись с мыслями, Тито побрёл на ощупь. Очень скоро он обнаружил дыру в полу, но отнюдь не блестяще и сразу же в неё полетел. Он летел по очередному накату, рассуждая о жестокости жизни и своей собственной глупости. Нить его рассуждений прервал выход из наката. Когда Тито выбрался из него, то застыл на месте от удивления.

Он оказался в лесу, несомненно, в том, который рос возле озера. Раньше Тито много раз видел его за высокой оградой сада. Деревья и озеро вдалеке манили мальчика, но он прекрасно сознавал, что даже расшибясь в лепёшку не перелезет через ограду.

Тито побежал по тропинке и выбежал прямо на берег озера. Место было просто изумительным. Песчаный берег, хотя чуть дальше Тито отчётливо увидел огромные валуны, а ещё дальше мелкую гальку. Все деревья вокруг отражались в зеркальном спокойствие воды. У Тито по спине забегали мурашки, так здесь было тихо и душно. Тито вдруг отчётливо увидел отражение своего лица. "Урод! Смотри, урод идёт! Улю-лю-лю-лю! А ну-ка танцуй!" — пронзили сознание Тито воспоминания. В памяти всплыла картина того, как его однажды подловили на безлюдном месте и били по лицу раскалёнными прутьями магии. Остались шрамы… Они до сих пор горят на его лице всякий раз, как он вспоминает недалёкое прошлое…

После происшествия мальчик ненавидел смотреться в зеркала, да и до момента появления шрамов его внешность вызывала в нём странные чувства. Он привык к ненависти со всех сторон и какое-то время ненавидел себя за то, что его ненавидели.