– Я всегда тут, куда же мне деваться? – с неудовольствием отозвался смотритель зала, протирая очки кусочком белого холста. – Как ты говоришь, скриплю ли? Да вот, помаленьку, день за днем, да… Жарковато сегодня, верно? За чем пришел-то?

– Ни за чем, – выпалил Флей, и Ротткодду почудилось, что голос пришельца носит несколько угрожающий оттенок. – Ничего мне не нужно. – После чего камердинер провел вспотевшими ладонями по полам своего лоснящегося камзола.

Ротткодд растерянно махнул метелкой по носкам своих башмаков и сказал бесцветным голосом:

– Ну-ну, понятно…

– Ну-ну, говоришь? – воскликнул гость, направляясь вдоль ряда деревянных скульптур. – Пожалуй, одним «ну-ну» здесь не отделаешься.

– Ну конечно, – хозяин помещения упивался собственным спокойствием, – я тебя понимаю. Но не совсем. Я ведь смотритель.

– Кто? – поинтересовался Флей, даже повернув голову. – Смотритель, говоришь?

– Вот именно, – ледяной тон Ротткодда звучал убийственно.

Флей кашлянул – кажется, тоскливо подумал Ротткодд, этот остолоп не понимает значение слова «смотритель». Какого черта тогда притащился сюда?

– Ну, смотритель, – заговорил Флей, выдерживая необходимую паузу, – я тебе кое-что скажу. Кое-что новое. Ну как?

– И что же? – небрежно поинтересовался хозяин.

– Скажу, скажу, – заверил Флей. – А какой у нас сегодня день? Какой месяц и год на дворе? А?

Вопрос озадачил Ротткодда, но вместе с тем заронил-таки в его душу легкий интерес. Несомненно, чертов лизоблюд пришел сюда не просто так, и потому смотритель Барельефного зала выдавил:

– Вообще-то сегодня восьмой день восьмого месяца… А вот насчет года я что-то не совсем уверен, да… Но почему ты спрашиваешь?

Флей бесстрастно повторил:

– Восьмой день восьмого месяца. Ага… Я… Подойди сюда, я должен тебе кое-что сказать… Знаешь, я никогда не понимал, что творится в Горменгасте… У нас тут что-то происходит… В общем… И между прочим, как раз под тобой… Ну, я хочу сказать, под северным крылом… Что это за деревяшки тут хранятся? Собирают их, а для чего – никто не знает.