Она осмотрелась и решила, что может довериться своему темному месту. Никто не был таким маленьким, чтобы забраться к ней сюда. Она стащила вуаль с головы, еще раз сморщилась на горечь во рту и стала ждать, пока Онан позовет ее на угощение.

x x x

Цвет женщин черный. Ее платье черное, как туфли и вуаль. Женщины обозначают ее знаками Тихая. Вместо обозначения ее полного имени на языке могам, женщины пользуются сокращенным вариантом, представляя ее имя одним пальцем, прижатом к закрытому рту. За этим следует опускаемая рука, сжатая в кулак - обозначающая вообще все женское.

Однажды, когда ее отец был в кухне, давая инструкции своему секретарю Рази о каком-то ремонте в здании, она услышала, как отец сказал, что это он дал ей такое ласковое прозвище. Это имя - напоминание второй жене Думана Амина, что его дочь не может говорить.

Женщинам не дозволяется иметь имен, но как сказал однажды в караулке женской половины охранник Маджнун: "Ведь надо же как-то называть женщин, правда? Слишком сухо звать их просто "вторая жена" или "жена Маджнуна". Так дойдешь до того, что скоро окажешься в объятиях волосатых рук."

Другой охранник, Исак, слушал и качал головой. "В наши дни такого полно: мужик и мужик. Еще пару лет и она даже станут друг на друге жениться."

Маджнун кивнул Тихой и сказал: "Вали отсюда, Ти. Это не для твоих ушей."

Эти мужчины звали ее Ти, или Ш-ш, или Тихая.

Бог запретил женщинам иметь имена, но у них остались прозвища. Прозвища - не настоящие имена, поэтому Бог о них не заботился. "Все это лишь харамитская чепуха", сказал Той-садовник. Той, казалось, очень горд тем, что он не харамит. Исак сказал Тою: "Ты бы лучше держал язык за зубами, а то окажешься перед судом священников."

Позднее в кухне, когда Исак закончил жаловаться на садовника, Маджнун пожал плечами и заметил: "Без Думана Амина и реформистов все мы смотрели бы на мир через петлю удавки."

x x x

У Добрых Губ было имя: пять пальцев опустить и сложить, один палец вверх и пять пальцев вниз - Н-Х-Р.