Конечно, в зале было много венков и букетов. Они почти закрывали всю переднюю часть комнаты, и Ветч чувствовал запах лилий, гвоздик и роз. А пахнут ли гвоздики? Ветч не помнил. Он знал только то, что ненавидел аромат цветов на похоронах так же, как ненавидел запах больничных коридоров, — и то и другое напоминало ему о кладбище. А Ветч боялся кладбищ.

Так оно и было. В толпе он мог притворяться, но в одиночку, как здесь, он мог признаться себе в этом. Ветч боялся похоронных контор, потому что боялся Смерти. Смерти — с большой буквы, как и Убийства с большой буквы. Два больших слова. Может быть, поэтому он и занялся этим бизнесом, потому что боялся В качестве, как говорят психоаналитики, компенсации. Что-то в этом роде.

И какого черта думал он о психоаналитиках в такое время, как сейчас? Ветч знал, что ему надо делать. Зайти, расписаться в книге и смыться.

Ему не надо было нюхать цветы в гостиной, не нужно было смотреть на гроб или разглядывать Чарли-Печатника. К тому же, подумал Ветч, ему не удастся увидеть Чарли, — гроб, наверняка, закрыт и запечатан. Из-за того, что Чарли так обгорел.

Когда Ветч закрывал глаза, он видел, как Чарли горел, так что лучше держать их открытыми. Лучше взглянуть на гроб, прежде чем уйти.

Действительно, почему бы нет? Ничего особенного в том, что касается самого гроба. Просто ящик. Его беспокоило то, что было внутри, а также мысль о том, каково было бы ему самому находиться там. А что, если и после смерти работает сознание? Что, если покойник знает, где находится, чувствует, когда его опускают в большую яму и закидывают грязью?

У Ветча начали дрожать руки, и он засунул их в карманы. Забудь все. Он заставил себя посмотреть на гроб. Довольно большой. Бронзовый, крепкий. Даже если семья Чарли не разорилась на шикарные похороны в лучшей похоронной конторе, она заплатила кучу денег за гроб. Он был сработан на долгие времена, как танк «Шерман». Если тебя запечатают в такую штуку, ты останешься в ней навсегда. А потом тебя опустят в темноту…