— Братья, — сказал Ангел, — а также сестры, тещи и свекры. Не держи меня за лоха, абонент, принес нужные слова — можешь кочумать. Целую крепко, твоя репка, — и шмякнул трубку на рычаг.

— Кто это был? — спешно спросил Ильин. Ангел равнодушно зевнул, кашлянул, чихнул, высморкался, сплюнул. Ответил:

— Ошиблись номером.

— Каким номером? Телефон прямой.

— А кто говорит, что кривой? — выламывался Ангел. — Прямой как стрела…

— Не выламывайся, — строго сказал Ильин. Обиженно даже сказал. — Знаешь ведь: связь с конторой, с трестом. Прямая.

— Это она отсюда прямая, а в конторе, замечу, цельный пульт разных номеров, тычь штекером — не хочу. Таких, как мы, прямых, у них, знаешь, сколько?.. Вот и ткнул не в ту дырку…

— Чего ж ты с ним разговаривал? Сказал бы, что ошибся…

— А зачем? Скучно ведь… Ему скучно. Мне скучно. Тебе скучно. А тут потрепались — так хоть какое-то развлечение. Расслабуха, по-научному — релаксация…

— Ну-ну, — сказал Ильин.

Неприятно ему было. Не заслужил он, считал, такого отношения со стороны Ангела. Поэтому и ограничился нейтральным «ну-ну», поэтому прихватил с пола сундучок с инструментом, с тестерами-шместерами всякими, поэтому приступил к скорому и внеплановому обходу сложного котельного хозяйства, поскольку обход предполагал молчание, а разговаривать с Ангелом сейчас не было у Ильина никакой тяги.

Не тут-то было. Опять зазвонил телефон, на сей раз — городской, на пульте.

Ильин про себя матернулся, поднял трубку.

— Ну? — хамски спросил.

— Будьте любезны, — сказали ему вежливо, — позовите к аппарату Владимира Ильича.

— Ошиблись номером, — рявкнул Ильин, трубку бросил. И не утерпел, поведал-таки Ангелу: — Ошиблись номером.

— Не глухой, — отпарировал Ангел. Он тоже счел уместным обидеться и чуток помолчать. Полезно. А телефон вновь брякнул.