«Вот расплодилось этих ивановичей, — прозвучал недовольный Голос в голове Матвея, — житья от них нет. Сбей с него бутылку».

— Вы знаете, где я живу? — спросил Матвей.

— Знаю.

— Подъезжайте к магазину в соседнем доме через полчаса. Закажите литр водки и закуску. Тогда я вас узнаю.

— Договорились, — сказал Вячеслав Иванович и отключил связь.

Матвей пошел в ванную привести себя порядок. Посмотрел на себя в зеркало. Легкая седина в темных коротких волосах. На худом, заросшем щетиной лице с жесткой линией тонких губ читалась злость на весь мир. Калейдоскоп из серых, зеленых и желтых цветов разлетался от черного глазного зрачка. В глаза лучше не смотреть. Матвей вздохнул и начал чистить зубы.

Магазин был разделен на две равных части штампованной решеткой с жалкой претензией на художественную ковку. В одном отделении приютился продовольственный магазин, а во втором наливайка с высокими, стоячими столами и грубой барной стойкой. Под четырехметровым потолком мигали люминесцентные лампы, через огромное арочное окно тускло светил уличный фонарь. Вячеслава Ивановича Матвей узнал сразу. В костюме и со свежим лицом в этом заведении появлялся только налоговый инспектор. Мужик был высокий, худощавый, с костистым лицом и жесткими серыми бойницами глаз. Перед Вячеславом Ивановичем стояла литровая бутылка самой дорогой водки, которая имелась в баре, мясные нарезки и соленья. У Матвея автоматически выделилась слюна. Остальные посетители наливайки, ханыги и бандитского вида личности косились на стол и человека в костюме с неприкрытой ненавистью и угрозой. Когда Матвей вошел, человек немного откинул полы пиджака, чтобы всем было видно кобуру под мышкой.

— Чем обязан? — спросил Матвей, кивнув знакомым и толстой тетке за стойкой.

Нарушитель местной фауны налил Шувалову рюмку водки и пододвинул на салфетке вилку. Перед Вячеславом Ивановичем стоял бокал с коньяком. «Наверное, с собой привез. И тару, и конину», — подумал Матвей. В этом заведении были приняты исключительно одноразовые пластиковые стаканчики и дешевый шмурдяк.