Вообще у Сергея создалось такое впечатление, что те, кто переделывал корабль, действовали в какой-то спешке, а может просто проявили небрежность. Обычно у военных кораблей бортовые компьютеры либо полностью демонтировались, либо перепрограммировались, ибо даже если в них не хранилось важных или секретных сведений, то они были заточены под выполнение определенных задач. Здесь же систему управления полностью заменили, однако центральный компьютер почему-то оставили прежним, мало того, интерфейс управления был полностью открытым, так что при желании и наличии нужных знаний можно было спокойно увести эту старую калошу куда угодно. У него подобных знаний несколько не хватало, хотя он и прошел обязательное трехмесячное обучение пилотированию. В принципе и желания подобного никогда не возникало. А ведь когда-то он хотел стать космолетчиком, впрочем, как и дальразведчиком, летчиком, сеанафтом, ну и еще с десяток профессии. Пару лет метался из стороны в сторону, ища себя и сидя на шее у родителей, которые буквально с ангельским терпением выносили все его выходки. В результате, сам того не ожидая, поступил на кафедру Томского авиационного института на специальность "инженера-проектировщика атмосферных судов". Закончив его, год работал в конструкторском бюро, проектируя межконтинентальные лайнеры, а потом уволился, неожиданно осознав, что это не его.

Правда, на этот раз, его ничегонеделание продолжалось не долго. Как-то со своей девушкой они пошли на выставку где демонстрировались различные летательные аппараты прошлого, причем не только земные. И Сергей понял, что он заболел…заболел этими необычными на вид, гремящими, рычащими, пыхтящими аппаратами, пришедшими в его двадцать пятое столетие из глубины веков и различных миров. Он целый день провел на выставке, бродя среди всех этих дирижаблей, воздушных шаров, бипланов, трипланов, старинных реактивных самолетов, каких-то невероятных приспособлений для полетов, что использовали аборигены одной планеты с низкой гравитацией и замудренным названием. Его девушка давно уже ушла, повертев на прощание у виска, а он, как ни странно, даже не расстроился. На эту выставку он ходил вплоть до ее закрытия, каждый раз, с замиранием сердца, наблюдая за полетом этих старинных аппаратов - так он стал реконструктором.