— Что это? — Выдохнул Стивен.
— Вы у нас спрашиваете? — Недоумённо сказал Олав. — Это всё, кажется, под Вашим домом находится. Вам лучше знать.
Они медленно, опасливо озираясь, вошли в зал, Стивен с фонарём впереди, Олав и Нил чуть позади, слева и справа, соответственно.
Зал оказался круглым и сравнительно небольшим, однако, в хаотично раскиданных колоннах можно было легко заблудиться. В воздухе кружилась плотная завеса пыли, преломляющая и поглощающая свет фонаря, так что луч его из центра зала даже не доставал до стены. В противоположном коридору конце зала обнаружилась каменная лестница, круто уходящая вниз. Где заканчиваются ступени, рассмотреть было невозможно и создавалось полное впечатление, что ведут они в бездну.
— Мистер Гешем, что будем делать? — Поинтересовался Нил, опасливо заглядывая в черноту. — Что-то мне всё это не нравится. На выход не похоже.
— Во-первых, давайте избавимся от официоза, ситуация сейчас к этому не располагает, так что называйте меня, пожалуйста, просто Стивеном. Хорошо?
— Угу. Но всё же, мист… Стивен, что делать-то?
— Ну, у нас есть выбор: либо сидеть в подполе и ждать когда нас найдут, в чём я очень сомневаюсь, учитывая загадочное исчезновение люка; либо идти туда. — Стивен кивнул в сторону лестницы. — Я предлагаю второй вариант. Кстати, ни у кого нет мобильного телефона?
— Есть, — отозвался Олав, — но он не ловит.
— А что Вы рассчитываете найти там, внизу? — спросил Нил у Стивена.
— Выход, разумеется, что же ещё. В катакомбах, обычно бывает несколько входов/выходов. Ну, я, по крайней мере, на это надеюсь.
— Ладно, — согласился Нил, — ведите, это ведь Ваши катакомбы.
Спускаться приходилось крайне медленно и осторожно. С потолка срывались капли воды, гулко разбиваясь о камень. Ступени от этого были влажными и скользкими. Стены также поблёскивали мокрыми разводами в свете фонаря. Дышать было трудновато, насыщенный влагой воздух наполнял лёгкие неприятной тяжестью. А спуск всё продолжался, и луч фонаря всё так же таял в пустой черноте. Вся троица шла молча, погрузившись в не самые приятные размышления, пока тишину не нарушил Олаф.