Портному вдруг захотелось услышать голос второго человека, и он спросил:

– Ты кто?

– Я… был музыкантом, – сказал человек. – Есть такой инструмент лалесина. Слыхал?

Портной хоть и смутился, однако кивнул, и музыкант продолжил:

– Но лалесина, как мне говорили, играла все тише и тише. И я ее разбил. И оглох, как и все.

Музыкант замолчал, долго смотрел на замерзшую реку, потом прошептал:

– Тишина – это смерть. Ты первый, кого я услышал. Спасибо.

Портной сдержанно вздохнул и не ответил. Ему казалось, что еще немного, и он поймет, что же случилось с городом.

Дул ветер, шуршала по спинам поземка.

– Пойдем, – сказал, вставая, музыкант и взял портного за плечо.

Портной послушно поднялся и пошел. Теперь колючая поземка мела прямо в лицо. Пока они сидели у реки, уже стемнело, теперь города не было видно, и только вдали, в бесшумной метели неверным пятном расплывался уличный фонарь. Фонарь раскачивался на ветру и скрипел неестественно громко.

– Куда мы идем? – спросил портной, хотя ему было безразлично, куда, лишь бы не оставаться одному.

– На площадь, к часам, – ответил музыкант. – Сегодня такой густой снег, что стрелки могут не выдержать, тронуться с места, и тогда мы услышим куранты.