— А давайте попробуем убрать основную прошивку. Оставим лишь удаленную связь.

Девушка выпучила глаза. Очевидно, ее оболочка затребовала непосредственное участие.

— Хм, вот как? Вы хорошо подумали?

— Пожалуй. Давайте попробуем.

Я всегда смогу вернуть ее обратно, успокоил я себя. А так пока не будет соблазнов.

Странное дело, когда надо мной произвели маленькую операцию, я ощутил себя облегченным. Как будто у меня вытащили половину кишок. Мне чудилось, ровно я сплю и вижу странный сон. Без оболочки все казалось непривычным и светлым.

Дома уже собралась родня. Кремацию назначили назавтра. Все лица оказались мне незнакомы — старики и старушки, если не считать отца. Но у меня сразу появилось много коллег. Выяснилось, что кроме папаши (он еще с порохом) пожившие гости не пользуются оболочками. Нет, вру, был один молодящийся дедок с точно подернутыми пеленой глазками. Но его прошивка, скорее всего, относилась к одной из первых версий. На все вопросы она отвечала только "да" или "нет", а в разговорах вставляла одни и те же реплики: "Ну конечно!", "Бывает же!", "Кто его знает?" Это вызывало у меня улыбку. Некоторые иногда доставали айфоны и по старинке набирали номер, чтобы переговорить с кем-то иногородним. Но зато болтать с ними вживую оказалось настоящим удовольствием. Сколько интересных историй они мне изложили из своей бурной жизни, не отягощенной виртуальными развлечениями! В то время Ленка бросала обтекаемые фразы и поглядывала на всех непроницаемыми глазами или перекладывала какие-нибудь предметы. И при взгляде на нее у меня начиналось нытье в груди. Между нами словно появилась яма.

Ближе к вечеру папаша отвел меня в сторонку. Он был лыс и курнос, с пигментными пятнами на руках.

— Это ужасно, Гарик! Как вы могли не заметить смерть мамы?

Я смело посмотрел ему в глаза. Несомненно, он находился в реале. Значит, вопрос шел от души.

— Прости, па. Я сам не знаю. И мне очень стыдно и больно.