Если еще короче, то я достал челюсть своего противника именно правым хуком, он у меня всегда неплохо получался и именно из правосторонней стойки.

Именно после этого удара мой оппонент приземлился на пятую точку. Затем помотал головой, поднялся на ноги и полез здороваться за руку, еще и бормоча при этом, что за всю его карьеру драчуна такой случай первый.

От нападавших здорово попахивало вином, да и защищающиеся тоже имели в крови достаточно много промилей.

Закончилось все это дело грандиозной попойкой именно в той таверне, где та самая девица уселась мне на колени, черт бы ее побрал. С нами был и ревнивый муж той женщины, из-за которой собственно весь сыр — бор и разгорелся. То ли у Фреда с ней действительно что-то было, то ли наоборот, как раз ничего не было, и она обидевшись, пожаловалась мужу на его домогания.

Скандально известный своей кобелимостью Фред должен был в полной мере испытать на себе крепость кулаков разъяренного собственника. Муж уговорил своих друзей принять участие в мести, и они ждали его в засаде, не забыв захватить с собой небольшой бочонок вина последнего урожая, чтобы не очень скучать. Совсем крохотный, литров на двадцать, не больше.

Чем все это закончилось, уже известно.

К концу наших посиделок они с Фредом уже сидели в обнимку и горланили песню о несчастной судьбе моряка, вернувшегося с дальнего плавания и обнаружившего свою жену в постели с лучшим другом. Сам-то Фред женат не был, и, видимо поэтому, у него получалось совсем не так жалобно, как у его напарника по дуэту.

Следующим утром я сделал два не очень приятных открытия. Первым открытием было то, что если выпить достаточно много, голова болит нисколько не меньше, чем на Земле. А вторым — если влить в себя несколько бутылок вина, то захмелеешь так же, как и от более крепких спиртных напитков. Их, кстати, здесь не было. Ни рома, ни виски, ни джина. Что характерно, водки тоже не было.