Наступила минутная передышка. И очень сложный момент.

Казалось бы, все, победа, но несколько десятков пиратов продолжают удерживать высоко задранную корму пиратского корабля. Сейчас, когда эмоции схлынули и весь запал пропал, трудно заставить себя опять лезть на смерть под клинки и пули. А пираты будут стоять насмерть, им терять нечего. Никто их не будет брать в плен, чтобы увезти с собой и представить перед справедливым имперским судом. С ними покончат здесь, на месте и совсем необязательно смерть будет мгновенной. Скорее наоборот. И они сами заслужили к себе такое отношение теми действиями, что предпринимают в отношении моряков захваченных кораблей. И еще, никогда здесь пиратов не называли джентльменами удачи.

По моему представлению дело должно было закончиться выстрелами картечи из пушек купеческого корабля, чья корма возвышалась над водой ничуть не меньше, чем у 'Пулуса'. Но нет, события развивались несколько по-другому.

Народ, собравшийся на шканцах 'Пулуса' шумел и переговаривался, набираясь решимости перед последним штурмом. Сейчас по толпе пронесется искра, и она бросится на пиратов. Пираты не провоцировали моряков, и вели себя очень тихо. Одного выстрела достаточно, чтобы зажечь толпу, и они отлично это понимали.

На пустующей перед самой кормовой надстройкой палубе появился Фред в красном камзоле и в треугольной шляпе с пышным белым пером. И когда это он успел переодеться?

Фред спокойно прошелся на виду у всех, затем, не повышая голоса, сказал.

— Бундриг, все равно ведь сдохнешь через пару минут. Так может, доставишь мне удовольствие, спустишься и сделаешь это от моей руки? Ты же знаешь, сколько лет я об этом мечтаю. -

И Бундриг не заставил себя долго ждать. Буквально через пару минут он уже спускался по трапу. Пиратский вожак оказался крупным мужиком под сорок, с черно-угольной кучерявой бородой в форме лопаты, достававшей ему почти до середины груди.