За выпуклой кромкой экрана сгустились сумерки. И вскоре там, вдали, на самом краю условного мира, сурового и странного, в котором обретался Тобор, заполыхали малиновые зарницы.

– Вечерняя заря?.. – спросил альпинист, невольно заражаясь общим волнением.

– Отблески лавы, – ответил Суровцев.

Дорога вывела Тобора к сопке, над которой не спеша курился синий дымок. Неповоротливые клубы подсвечивались снизу языками пламени – издали оно казалось мирным и неопасным.

Время от времени Тобор останавливался, производил рекогносцировку, включая круговое наблюдение, затем двигался дальше, и следом неуклюже прыгала тень, огромная и угловатая.

Продвигаясь, Тобор собирал информацию о пройденном пути. Людям, которые пойдут за ним, будет легче…

Спиралевидный путь загибался все круче. На сопке ничего не росло, только сухие неприхотливые кустики кое-где умудрялись удерживаться в мельчайших трещинах породы.

– Марсианский вереск. Обстановка чужой планеты, – пояснил старший инженер полигона, перехватив вопросительный взгляд альпиниста.

За перевалом открылся прямой путь к кратеру вулкана.

Экран изнутри налился светом.

В глубине жерла перекатывались тяжелые волны лавы, и Суровцеву на миг почудилось, что в лицо пахяуло зноем, словно он находился там, рядом с Тобором.

Робот шагнул еще, и два передних щупальца повисли над пропастью. Мелкая базальтовая крошка, потревоженная тяжелым Тобором, двумя тоненькими струйками потекла вниз. Достигнув поверхности лавы, струйки мгновенно превратились в два облачка пара. Тобор внимательно наблюдал, как, вспухая, два облачка постепенно сливаются в одно.

– Остановите Тобора! – нарушил хрупкую тишину зала взволнованный тенорок альпиниста. – Разве вы не видите, что в таком состоянии кратер ему не перепрыгнуть?!

– Я не имею права и не собираюсь вмешиваться в ход испытания, – подал неожиданно голос представитель Космосовета, но считаю, что товарищ прав: Тобор может погибнуть.