Впрочем, еще ведь труднее не только сообразить, куда угодит метеорит, но и увернуться от него. Тут уж необходимы высшая, дьявольская, как любит говорить Аким Ксенофонтович, ловкость и быстрота реакции.

Задача Тобора стала бы куда проще, будь у него в наличии обычная танкетка на гусеничном или колесном ходу, которыми, как правило, пользуются космонавты при высадке на новую, неисследованную планету, или шагающий манипулятор, который тоже у них в чести, или – на худой конец – хотя бы стандартный панцирь, снабженный противометеоритным полем.

Но как быть, если ничего такого у испытуемого не имеется и ему приходится рассчитывать только на себя, на собственные, как говорится, возможности?…

Ничего не попишешь, именно таков девиз нынешнего, заключительного цикла испытаний: аварийные условия. именно они составляют суть многотрудного решающего экзамена Тобора, который должен продлиться в общей сложности трое суток.

Первая треть испытаний на исходе, и скоро будет объявлен перерыв для отдыха. Белковый Тобор, конечно, не ведает усталости, он мог бы пройти весь трехсуточный цикл без перерыва. Тобор, но не люди… Экзаменаторы буквально с ног валились от усталости.

Люди, сидящие в сферозале, знают: метеоритная полоса – как говорится, цветочки: главное испытание сегодняшнего дня впереди.

В отличие от испытателей Тобору неизвестно о том, что подстерегает его на каждом последующем этапе… Выскочив из акватории без всякой подготовки на метеоритную полосу, он знает только одно: бомбардируемое поле необходимо не только преодолеть, но и сделать это как можно быстрее. Каждая секунда промедления сверх расчетной засчитываете как штрафная.

Сама по себе формула экзамена проста – проще не бывает: действие происходит, условно говоря, на чужой планете. Предположим, что группа космонавтов-изыскателей – и с ними белковый помощник Тобор, – отдалилась от материнского корабля и попала в беду, оказалась в результате непредвиденных обстоятельств начисто отрезанной от внешнего мира.