Крабу приходилось участвовать в войне и он знал, что хладнокровно убить женщину, пусть даже врага не всегда поднимется рука даже у бывалого бойца. И если это сделал "композитор" из Няндомы, то значит он не только композитор, но еще и, допустим, служил где-нибудь на войне или же был милиционером. По крайней мере, с оружием он обращаться умел неплохо и был достаточно циничен в своих действиях.

– А что известно об этом Коваленко? – спросил Краб у Прохорова.

– Что известно, то известно, – нелюбезно ответил сыщик, – тайна следствия!

– И все-таки? – не отставал Краб.

Прохоров, раздражаясь, ответил ему все-таки, что запрос относительно личности Коваленко уже сделан по месту его прежнего жительства в город Няндому и на днях ответ должен прибыть в Москву. И еще добавил, что лично у него нет сомнений, что стрелял в Татьяну и убил ее телохранителя именно Коваленко, потому что других версий у следствия просто нет. Певице больше никто не угрожал, она никому дорогу не перешла, а Коваленко неоднократно по телефону грозился убить Татьяну.

– Вам не кажется, что это слишком простой ответ на сложный вопрос? – напрямую спросил Краб.

Прохоров надулся, как брачующийся индюк, покраснел от гнева, неожиданно перешел на "ты" и прошипел сквозь зубы:

– Я в органах пятнадцать лет! Я лучший сыщик Москвы, а ты кто такой есть, что суешь свой нос, куда не надо совать? Я здесь задаю вопросы, а не ты! Понятно? Вот и все тогда! И нечего мне тут! Поймаем Коваленко и он во всем сознается – дело выеденного яйца не стоит! Все, до свидания!