Но без Бальгана Дольской теперь трудновато приходится, тем более я часть ее аудитории у нее забрала. Знаешь как она злится, когда после моего выступления мои поклонники уходят из зала, не дождавшись даже когда она песню допоет. Она стареет, а я еще молодая – у меня все впереди, а у нее почти все в прошлом. Конечно, у нее есть повод, чтобы меня сильно ненавидеть.

– Может быть, это она и решила тебя с дороги подвинуть, чтобы одной на сцене остаться? – спросил Краб.

– Вряд ли это возможно, – ответила Татьяна, – я же не одна такая молодая певица на всем свете. Ну, не Татьяна будет петь, так другая певица найдется помоложе и все равно спихнет Дольскую с пьедестала. Всех молодых ведь не перестреляешь. Да и не метод это – стрелять. В шоу-бизнесе есть тысяча способов без огнестрельного оружия подгадить человеку. Например, какой-то гнусный компромат в прессу запустить или у него фонограммы украсть и уничтожить. А можно и по-честному "обскакать" – просто работать дни и ночи, как лошадь, искать новых композиторов, поэтов, аранжировщиков, новый звук, новый образ. И тогда ни в кого стрелять не понадобится. Так что не думаю я, что это Милена Дольская киллера наняла, чтобы меня убить. Во всяком случае для такого поступка, согласись, какой-то повод все-таки нужен, обида какая-то сильная, которая бы подтолкнула киллера нанять. А мы с ней в последнее время даже не сталкивались нигде, кроме концертных площадок. Я со сцены иду, она на сцену идет. Я поздороваюсь, она кивнет, вот и все контакты.

– А больше ты никому дорогу не переходила? – спросил Краб.

– Папа, ну кому я дорогу буду переходить? – переспросила Татьяна. – Я же просто певица, а не какой-нибудь Аль Капоне, гангстер-фигангстер. Да и деньги в шоу-бизнесе крутятся не такие уж и большие, чтобы из-за них стреляться. Мы же не политики, не олигархи, нефть не добываем, взятки чистокровными скакунами не берем, острова на Карибах не покупаем, поэтому моя смерть никому особой выгоды не принесет.