Краб удивился – как же так, люди-то ведь надеются на что-то, сочиняют, записывают на студии, приносят с надеждой на то, что кто-то оценит их творчество, а с их материалом так нехорошо поступают. "Мне, например, все это вообще не нужно, – коротко ответила Татьяна, – я не раз об этом говорила уже, а они все равно несут и несут свои кассеты. Ну, что я с ними сделаю?". Краб согласился, что ничего с этим поделать нельзя – человек живет надеждой и отнимать у него эту надежду, пусть она даже не сбудется, негуманно.

– Ладно, я хоть мелодии не ворую, – добавила Татьяна, – а некоторые наши маститые композиторы из таких вот "демок" выуживают хорошие песни и выдают их за свои. А что может сделать начинающий, никому не известный композитор, как он может доказать, что эта песня его? У наших эстрадных мэтров и юристы, и бандиты в кулаке, они, если надо, быстро рот заткнут.

– Дерьмово, – покачал головой Краб.

– А что ты хотел? – пожала плечами Татьяна. – Шоу-бизнес…

Они потратили на поиски диска Коваленко они почти два часа, пересмотрели более двух сотен дисков и кассет, но материала Коваленко не нашли.

И вдруг Татьяна хлопнула себя ладонью по лбу и воскликнула:

– Дура, я дура! Я же его диск положила в машине в бардачок еще до покушения, хотела послушать когда-нибудь в свободное время. Он так в машине и остался лежать.

Пришлось им срочно одеваться и бежать на автостоянку, куда Татьяна поставила "Тойоту" Марины. Диск и правда был в бардачке, только нарисовано и напечатано на цветном принтере, как предполагала Татьяна, на нем ничего не было, а только написано от руки "Песни О. Коваленко".