Больше года прошло с того памятного дня, когда я на своих, можно сказать, плечах вынес многократно прострелянное тело Директора из смертельного виртуального Болота на свежий воздух и в реальный мир. С тех памятных событий горячо любимый Директор изменился далеко не в лучшую сторону. Стал вспыльчив, груб, горяч в рукоприкладстве. И голова, похоже, работать стала не в полную силу. Что, однако, не убавило к нему уважения. К непосредственному начальству, вообще, не должно убывать уважение.

На всякий случай Директор отошел подальше и, выставив перед собой стенку из черных тренировочных андроидов, выпалил:

– Возьмешь в команду журналиста.

Я ожидал от Директора всего, что угодно. Пожизненную ссылку в Ямайские захолустья, сверхурочную работу по доставке детских пособий, почетное присвоение прозвища прапорщика. Но такого!

– За что? – сдерживая готовое вырваться наружу злое сердце, прошептал я.

Черные тренировочные андроиды, грустно гудя трансформаторами, окружили меня и сочувственно закивали короткими передними захватами. Подобрав с пола мяч, я зашвырнул его подальше. Андроиды, похрюкивая, перестроились в игровую колонну "андроидный свин", подхватили на лету спортивный снаряд и, пользуясь занятостью противника в лице Директора, подло забросили мяч престижа.

Пока Директор выяснял с анероидами отношения, я быстро проанализировал ситуацию. Сам, без помощи Милашки, что случалось со мной только в самые ответственные минуты работы.

Теперь понятно, почему все сотрудники Службы смотрели на меня взглядами провожающих в последний путь товарищей. Получить в команду дополнительного члена экипажа, пусть и журналиста, значило полностью выбиться из графиков, расстроить привычный ритм работы и, что самое главное, нарушить комплектацию.