– Сволочи!

Я заинтересованно посмотрел на Боба. Оказывается, все это время второй номер давился национальной русской едой, и только сейчас, протолкав в желудок икру, решил высказаться по поводу недавней шутки диспетчерской.

– Фазе, мазе, лав ю бразе, – в минуты наивысшего психологического расстройства янкель ругался до неприличия непонятно и безобразно. – Командир! Ведь они там, действительно, сволочи. Мы, как настоящие бойцы спасательского фронта, помогаем людям в трудную минуту, а они юмор с нами разыгрывают? Где справедливость? До каких пор Россия….

– Россию не лапай! – строго прервал я янкеля. – Это святое. И, вообще, Боб, не до разговоров сейчас. Не об этом надо думать. Директор просто так вызывать не станет. Где мы прокололись?

Второй номер, хрустя сушеными помидорами с укропом, недоуменно пожал плечами.

– Вот и я думаю, что за последний квартал со стороны нашей доблестной команды никаких нарушений не наблюдалось. План по вызовам выполняем. Народ спасаем честно. Технику бережем. Верно, я говорю, Милашка? Бережем мы тебя?

Спецмашина за номером тринадцать, вежливо прижав завывающей сиреной к обочине правительственную колонну, обогнала испуганный высокопоставленный кортеж, всхлипнула динамиками и выставила список из сорока двух пунктов претензий к команде. Пунктом первым значилось требование о немедленной замене вспомогательного гирокомпаса в смывном бачке, а пунктом сорок первым вопрос о немедленном списании двух ракет с тепловой наводкой, которые из-за якобы неработающих интеллектуальных контуров были выпущены по голубям и до сих пор не вернулись на базу.

Последнюю, сорок вторую жалобу, мы выслушать не успели, так как прибыли к зданию Управления. К невысокому, трехсот этажному домику, отстроенному по непроверенным данным, пленными, оставшимися в России после шестой мировой конференции по защите прав пленных.

Милашка лихо тормознула правым боком и с разворотом втиснулась в желтый стояночный прямоугольник, навечно зарезервированный за спецмашиной с номером тринадцать на бортах. Очень удобная стоянка. Чужой транспорт не пускает, гавкает когда положено, территорию содержит в чистоте и порядке. А парковочный счетчик Боб перепрограммировал еще в прошлом году. Теперь не мы, а нам. Но это, понятное дело, секретная информация.