Наступившая темнота позволила нам чувствовать себя более спокойно и уверенно, и я уже приступил к выполнению основного дела, ради которого была затеяна вся эта эпопея с блужданиями в опасной близости от лагеря противника.

Когда электронные часы на левом запястье показали ровно '2:00', открыл замки на ящиках и достал оттуда несколько необычных для этого места и времени приборов. У первого, в виде небольшого металлического ящика вытащил метровую телескопическую антенну и щелкнул тумблером, включая радиомаяк. После, приладив на треноге второе устройство похожее на небольшой телескоп, к которому вели провода от блока аккумуляторов, направил его в сторону лагеря, красочно подсвеченного множеством костров. Такими же спокойными и выверенными движениями достал и включил радиопередатчик, одел гарнитуру, и стал ждать сигнала.

Время тягостно тянулось и, наблюдая за размеренной жизнью неприятельского лагеря, я волей ни волей поражался превратностями судьбы, закинувшими меня именно в этот ночной лес, где по соседству толпами пока еще безнаказанно разгуливали и чувствовали себя хозяевами обычные грабители, называющие себя англо-французским экспедиционным корпусом. От романтично-философских размышлений меня прервал шорох в наушнике и бодрый, искаженный системой голос старого знакомого:

- Крот, Крот, ответьте Соколу. Крот, мать вашу!

- Чего орешь Сокол, все путем.

- Вы где?

- На позиции, готовы работать. Ты когда будешь?

- Да я уже почти над вами. Давай подсветку.

- Понял, лови свет.

'Ну, кто у нас будет первым?' - подумал про себя, включил прибор и навел его на палатку, где по моим наблюдениям до сих пор проходил военный совет французского командования. Невидимый для человеческого взгляда мощный инфракрасный луч пульсирующим пятном выделил искомую палатку среди лагеря. В наушнике раздался голос.