- Значит, тоже собрался в дрессировщики? - повернулась Люся к мужу.

- Я?! - поразился Позвонков. - С чего ты взяла?!

- Напомнить тебе, куда посылают нарушителей монополии? - голос Люси вдруг превратился в раскатистый мужской бас. - Их посылают на птичник!.. Торопись: вот-вот нагрянет инспектор. Не успеешь замести следы дрессировать тебе аистов!

- Это ты - мне?! - Позвонков набрал воздуху, чтобы погромче возмутиться, и... проснулся в своем кресле перед пультом.

"Что за чертовщина, - подумал он, обводя еще не совсем прояснившимися глазами вырубленный в скале бункер. - И приснится же такое..."

Вокруг все было как вчера и позавчера, как все эти недели. Замершие стрелки приборов, погасшие табло, тлеющее, дремотное мерцание индикаторных кристаллов на стенах. Лишь панели связи и систем жизнеобеспечения переливались бодрыми зелеными и синими огоньками, да матово светился экран внешнего обзора. Словом, все, казалось бы, свидетельствовало о том, что там, в недрах астероида, работы давно приостановлены. Но подрагивающий пол бункера говорил о диаметрально противоположном: работа идет, быстрая и не прекращающаяся ни на минуту, - только неподконтрольная табло и приборам. И это означало, что он, бригадир пчел Позвонков, нарушает монополию...

Да, но Люся-то осталась на Земле и о его космических прегрешениях ничего знать не может. И никто из землян не знает. Ни одна живая душа, кроме Ула Свансена, две недели назад навестившего Позвонкова по пути с Ганимеда на Марс. Едва выйдя из своего патрульного планетолета, проницательный Ул понял, что происходит на астероиде, и задал бригадиру пчел хорошую взбучку. Но Позвонков знал: его однокашник по Лунным курсам - надежный друг и никому не проболтается. Тем более что Позвонков сам уже искренне сожалел о случившемся и дал Свансену слово, что нарушил монополию в первый и последний раз... И вот теперь этот странный сон, слишком похожий на предупреждение. Неужели - нейролуч? Обычной связью не воспользуешься сразу всем станет известно - и решил шепнуть нейроволнами прямо в мозг?