Транспортер нацелили на мостик "Вызывающего".

Там царил полумрак; даже на мониторе некоторые лампочки не светились. Причина была слишком очевидна.

В командирском кресле лежал труп человека, чуть постарше Кирка, с капитанскими нашивками на рукавах. Одна его рука сжимала фазер, другая – волосы младшего офицера. Офицер тоже был мертв, его руки сцеплены на шее капитана.

Первым заговорил Чехов.

– Когда-либо ранее на космических кораблях случались бунты?

– Теоретически, – ответил Спок, – отказ флота капитана Гарта следовать его безумным приказам можно назвать бунтом. Но такие события не регистрировались никогда.

Маккой закончил исследование трупов.

– Джим, у капитана сломана шея.

– Корабль все еще функционирует, – сказал Спок, быстро изучив показания пульта управления. – Логично будет предположить, что бунтовщики где-то на борту. Однако датчики не показывают наличия жизни.

– Странно, – задумчиво сказал Кирк. – Очень странно. Спок, вы останетесь со мной. Чехов, спуститесь в инженерный отсек и отсек жизнеобеспечения. А вы, доктор Маккой, проверьте лазарет. Меня кое-что интересует.

Как только они вышли, в шлеме у Кирка раздался голос Скотта.

– Капитан, мистер Сулу докладывает, что не может держать точную фокусировку на "Вызывающий". Он спрашивает, что ему делать.

И это странно. Как может один корабль двигаться относительно другого, когда двигатели обоих отключены?

– Держите линию транспортера рядом с нами, но не слишком близко.

– Докладывает Чехов, капитан. В отсеках только трупы.

– Хорошо, возвращайтесь назад. Что у тебя. Кощей?

– Много тел, Джим. Самые разные варианты насильственной смерти.

– Могла ли психическая болезнь охватить сразу весь экипаж?

– По-моему, причина болезни сохраняется, сэр, – сказал появившийся Чехов. – Я чувствую себя очень возбужденным; у меня болит и кружится голова.