Она нацелила на него вытянутый палец и шевельнула вперед-назад оттопыренным вверх большим пальцем.

- Пах!

Он приложил руку к сердцу и повалился на бок, а она залилась смехом, впрочем, не сводя с него оружия.

- Выкладывай лучше шоколадку, а то застрелю тебя снова.

* * *

Темнело. На площадке стало не так многолюдно. Она сидела рядом с ним на скамейке, болтая не достающими до земли ногами.

Она вырастет настоящей красавицей - он ясно видел это по ее лицу. А тело... заранее не скажешь.

Впрочем, это его совершенно не заботило.

Она была одета непонятно во что - тряпочка там, полоска здесь, кое-где потертое и без малейшего уважения к его понятиям о приличности. На многих детях вообще ничего не было, что его здорово шокировало после возвращения. Сейчас-то он уже почти привык, но все же считал, что ее родители поступили опрометчиво. Неужели они действительно считают мир настолько безопасным местом, что отпускают одиннадцатилетнюю девочку расхаживать в общественном месте практически голой.

Он сидел, краем уха слушая ее болтовню о приятелях и приятельницах - кого она терпеть не может, а кого, одного или двоих, просто обожает.

В нужных местах он вставлял "угу" или похмыкивал.

Она симпатичная, спору нет. Дети такого возраста могут быть очень милыми, и в то же время ядовитыми не хуже гремучей змеи. Она умела казаться милой, но лишь на поверхности. А вот под поверхностью... ее заботила лишь она сама. И дружелюбие ее - вещь переходящая, легко проявляется, но с той же легкостью забывается.

А почему бы и нет? Она молода. И для нее такое поведение совершенно нормально.

Но осмелится ли он ее коснуться?

Безумная мысль. Как и вся его затея. Такое срабатывает очень редко. И с какой стати получится именно с ней? Он уже ощутил тяжесть поражения.