Над ними проплыла крупная оранжевая рыба, безумно кося голографическим глазом. Тай задал ритуальный вопрос:

– А нравится ли тебе быть подружкой ходячей бомбы?

Лиона привычно хихикнула.

– Это забавно. Но сейчас я хочу кофе.

Она легко вывернулась из ласковых рук, оставив его в некотором разочаровании. Сверкнула белизной кожи, зазвякала посудой. Тай перевернулся на спину, бездумно глядя на фиолетового ската, плавающего вокруг лингвистора.

– А пусть лингвистор сам переводит - крикнула она из кухни - и тебе не надо целый день развлекать этих дураков с кораблей!

Тай закинул руки за голову. Скат махнул на прощание хвостом и уплыл в потолок, голубеющий аквариумной водой.

Вся штука заключалась в том, что сам лингвистор не мог, ибо как устройство техническое, неспособен был справиться с хитроумием беседы между кланами. Слишком много иносказаний, недомолвок в таких встречах трактовались только в силу их понимания человеком-толковником. Только он в силу своей интуиции способен выбрать истинный вариант высказывания из множества возможных.

Из стены выглянул морской конек, и тут же в испуге спрятался.

Когда они ворвались, он еще удивился, что на кухне тихо. По идее, Лиона должна вопить как резаная. В первую секунду, бестолково дергаясь в силовом коконе, он еще надеялся, что это просто грабители, от которых несложно откупиться. С обожравшимися галлюциногенов хэппинерами и то можно справиться, лишь бы это не по его лично душу.

Впрочем, надежна тут же и умерла, потому что над Таем склонился давешний букмекер.

– Толковник, - осклабился он. - Побеседуем, толковник?

Раскаленные жала впились ему в виски, и перед глазами вспыхнула сверхновая.

Остановившиеся глаза Тая бессмысленно упирались в плохо покрашенную стену.