И все-таки следует умерить Шуркину активность. Слон в посудной лавке -сравнение показалось ей очень удачным - как бы ни старался, что-нибудь да сломает. Если только не замрет или если добрые люди не выведут его на улицу.

   Алла метнула взгляд на часы внизу экрана монитора. Половина одиннадцатого, время второго ужина, по графику парня. Значит, поднялся он снизу, с кухни, где опять ополовинил кастрюли. Как показывает практика, обычно новые идеи приходят к нему сразу после еды, поэтому...

   - Сдается мне, ты опять что-то задумал.

   - Почему сразу задумал? - Кресло жалобно заскрипело, принимая в себя немаленькую тушу. Ручки, прикинула Алла, скоро отвалятся. - Ты же сама просила, чтобы я вел себя потише и не мешал занятиями окружающим.

   - Моя голубая мечта, на исполнение которой я постепенно теряю надежду - сухо сообщила женщина.

   Получив в ответ обиженный взгляд, она почувствовала себя хулиганом, терроризирующим ребенка в песочнице. В каком-то смысле так оно и было, с точки зрения жизненного опыта. В тридцать лет она успела объездить половину мира, выйти замуж, родить ребенка, развестись, получить два высших образования и поработать в нескольких крупных иностранных компаниях. Когда умер отец, его место во главе дела она заняла не колеблясь. Шурик же, судя по обрывкам неохотно выдаваемой информации, в родном доме жил не слишком весело. Потому и сбежал, едва совершеннолетие исполнилось. Иными словами, представлениями о мире он обладал несколько книжными, самостоятельной жизни его никто не учил, в результате столкновение с действительностью оказалось шокирующим и болезненным. Чудо еще, что жив остался, с его-то удачливостью.

   - Знаешь, чем я все прошедшее время занимался? Нет, подожди - протестующе вскинул он руку, видя, как собеседница открыла рот для язвительного ответа. - Только без шуток, вопрос серьезный.