Пока что девочка бежала вдоль хорошей грунтовой дороги. Скоро шоссе, по которому ходят машины и чьи водители наверняка заинтересуются необычной картиной.

   - Зря я не верил Дарвину - высказался притихший было Шурик, наблюдая за перемахивавшей с ветки на ветку Наташкой.

   - Заткнись! - сорвалась Алла. - Она же упасть может!

   - Скоро она совсем ослабнет, - утешил парень - тогда и заберем. О, смотри - останавливается.

   Девочка наконец-то перестала периодически запрыгивать на деревья и не столько бежала, сколько шла быстрым шагом. Она уже не смеялась, только грустно вздыхала и время от времени издавала душераздирающие громкие стоны, заставлявшие сидевшую за рулем мать всякий раз вздрагивать.

   - Что с ней? - ветер проник в опущенное окно, взлохматив волосы женщины.

   - Откат наступает, эйфория уходит. Так и должно быть. Останавливай машину, будем ее в порядок приводить.

   Шурик выполз из салона, чертыхнулся, наступив в лужу, и быстрой рысцой догнал Наташку. Развернул в обратную сторону, к себе лицом, поводил туда-сюда похожим на сардельку пальцем. Ребенок захныкал еще громче.

   - Нормально - вынес вердикт дханн. - В кроватке полежать, конечно, придется, но дней через пять можно в школу выпускать. Пусть учителей до сердечного приступа доводит.

   - Сам виноват! - огрызнулась Алла. - Нечего препараты оставлять, где ни попадя.

   Женщина обняла дочь, суетливо ощупала, зачем-то заглянула в лицо. Глубоко вздохнула, успокаиваясь. Шурик приободрился:

   - Чего волноваться-то было? Ничего же страшного не случилось. Нет - накричала, хамила, велела заткнуться. Грубо очень. И вообще, я - твой повелитель. Все мои действия априори являются правильными, на меня кричать нельзя.