- Чего тут советоваться-то? - ехидно удивилась бабка. - Берешь свою красавицу за космы да вожжами, вожжами хлещешь, как отхлестал - в постелю, ублажать, из постели снова вожжами. Уся дурь за неделю выйдет!

   Толстяк еле слышно скрипнул зубами. Шрамы на морде исчезли, он зарастил их в ту же ночь. Однако всех языков не заткнешь, за их пробежкой-преследованием наблюдало слишком много глаз. Глупо было надеяться, что старуха ничего не узнает. Что ж, у родни появится еще один повод поглумиться над неудачником.

   - Не боись - внезапно заявила Славомира - не разболтаю. Хоть и потешил ты меня изрядно, давненько я таковых кульбитов не видывала, однакож дите невинное первым спасать бросился.

   - Наташка - дочь моей принятой - пожал плечами Шурик.

   Старушка закивала:

   - Оно, конечно, так. Только иные демоны ради человека пальцем о палец не ударят. Пиво будешь?

   - Эээ, буду.

   - Тогда пошли. Угостишь старую.

   Редкие посетители кафе с удивлением рассматривали колоритную парочку, пристроившуюся в темном углу зала и с увлечением шушукающуюся между собой. Сдвинув два стула вместе, правым боком ко входу сидел молодой парень карикатурных пропорций, чем-то напоминавший сбрившего бороду гнома. Он активно работал челюстями, не забывая поддерживать разговор со своей спутницей - известной всему городу сплетницей и скандалисткой Семеновной. Низенькая, щупленькая, в черном вдовьем платке, она бурно жестикулировала и время от времени склонялась над столом, зловеще понижая голос. Правда, в основном информацией делился толстяк.

   - Вот такая вот история - наконец закончил он исповедоваться. - Только, чур, до родни ее не доводи.

   - Умеешь ты влипнуть - восхитилась старушка. - Это ж надо за всего-то годок единый таких делов наворотить! Как еще жив остался?