— Слышь, пацан, — московский период бомжевания оставил след в манерах демона, — туалет там.

Дима непонимающе посмотрел на толстяка. Шурик вздохнул, двумя пальчиками поднял подростка из кресла, развернул в нужную сторону, после чего ткнул щепотью куда-то в район печени. Глаза у мажонка от несильного в общем-то тычка чуть не выскочили из орбит, он торопливо зажал себе рот руками и очень быстро ускакал во двор. Почти сразу чуткий слух дханна различил звуки прочищаемого желудка. Вернулся парень не скоро, зато совершенно трезвый.

— Садись, — указал Шурик на уже знакомое кресло. — В программу сегодняшнего вечера внесены изменения. Основной упор сделаем на отношениях ведающих и простых людей.

— Меня накажут? — тихо спросил Дима.

Толстяк внезапно развеселился.

— Выкрутимся! Не в первый раз…

Привычный, хотя и сумбурный порядок жизни в поместье сегодня оказался нарушен. Шурик собирался выслушать отчет Славомиры (если, конечно, та опять не начнет дурака валять), сам хотел рассказать о своей беседе с Димой и заодно посоветоваться насчет неизбежных действий против общего врага — монахов. Ну, а пока что он смотрел телевизор. На экране дикторша в светлом костюме с широкой улыбкой вещала:

— Радостное событие произошло в санкт-петербургском родильном доме номер тринадцать! Вчера ночью здесь у Галины Шалиной после непродолжительных родов на свет появилась тройня! Дети, две девочки и мальчик, и их мама чувствуют себя хорошо. В семье Шалиных уже есть одна девочка. Наша корреспондентка взяла интервью у отца новорожденных. Мария?

Картинка сменилась, теперь в центре кадра виднелось изображение чуть полноватого, слабо выбритого мужика, с отрешенным видом уставившегося перед собой. Внезапно под носом у него возник микрофон:

— Павел Андреевич! Скажите, вы сильно рады такому невероятному событию?

Мужик вздрогнул. Первый его порыв что-то сказать, судя по всему, журналистке точно бы не понравился, и цензура высказывание в эфир бы не пропустила. Однако отец новорожденных пересилил себя и с хмурым лицом выдал: