— Самому интересно.

— Лукавишь, демон, — прищурился Мозг.

— Я не обязан подносить тебе информацию на блюдечке! — возмутился Шурик. — Я, вообще, мог тишком все сделать, и никто бы слова против не сказал. Но ведь пришел, уважил!

— За честь — благодарствую. Однако магов обижать не за что.

На последнем предложении голос у Мозга предательски дрогнул. В данный момент он являлся представителем церкви и озвучивал ее официальную позиции, но глубоко внутри… Короче, против хорошей драки с незваными гостями лично он не возражал.

— Предлагаю ограничиться душеспасительными снами, — сделал «предъяву» священник. — Пусть им святой Сергий явится и увещевание сделает.

Шурик молча скрутил фигу.

В результате ожесточенного спора пришедшие к консенсусу стороны остались одинаково довольными. Демон получил возможность потренировать колдуна и — так совпало — показать иноземцам, что союз его Дома и Московского Патриархата крепок и незыблем. И драться, в случае чего, придется не с одним противником, а с двумя. Мозг же теперь имел полное право доложить начальству о беспримерном героизме и твердости, с коими он отстаивал интересы смертных перед ликом Тьмы, и не допустил разрушения города. Даже без трупов обошлись. Договорились, что Урзал наложит на всех городских иеговистов «истинную суть» и тем ограничится. Этот аркан усиливал основные черты характера человека, в исполнении же темного колдуна вытаскивал на свет божий мельчайшую грязь, скопившуюся в подсознании. За неделю действия сектанты насмерть перессорятся между собой и, скорее всего, дружно отправятся на отдых в городские отделения милиции. Посадить их надолго вряд ли посадят, но секта точно распадется.

Урзал, слегка нервничая, принялся раскладывать необходимые ингредиенты. Спина чесалась от пристальных взглядов церковников, темному казалось, все его действия будто бы записываются, протоколируются и тут же подшиваются в папку с надписью «преступления богомерзкого колдуна, том первый». Правильно казалось — Боди принес маленькую камеру и давно ее включил. Наконец чернокнижник выложил на земле десяток фотографий, удовлетворенно вздохнул и вопросительно посмотрел на хозяина.