Рамиааль оперся локтями на столешницу, сцепил пальцы и принялся мучительно вспоминать, чем же он мог привлечь внимание жителей полуострова-сапога к своей персоне. Помогать память отказывалась.

— Ничего не понимаю, — пробормотал старший демон. — Не за секту же они на меня ополчились?

— Какую секту?

— Да так, ничего особенного, — поморщился Рамиааль. — Время убивал. Провозгласил себя старшим иерархом неаполитанского филиала ордена Дракона Пустоты и собрал двадцать пустых голов под крылышком. Ну, разыскал с их помощью пару полезных вещиц… Нет, должно быть что-то еще.

Шурик сложил ручки на животе и принялся активно играть с братом в гляделки. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так. В действительности сейчас Рамиааль активно уламывал младшего родича на одну из столь любимых авантюр, а общался мысленно, чтобы в случае отказа не выглядеть в глазах подданных дураком. Выбор у него был не очень велик. Во-первых, Рамиааль мог сообщить о факте слежки хозяину земли, на которой сейчас находился. Но ничего конкретного предъявить наблюдателям он не мог, кроме того, выставил бы себя слабым и боязливым, что на репутации сказывается не лучшим образом. Во-вторых, он мог сбежать домой. Однако над ним еще висел нерешенный вопрос с убитым принятым — к слову сказать, нет ли связи между этими двумя случаями? — и уезжать из Москвы он не хотел.

Имелись и личные мотивы, мешавшие переезду. Семья Рамиааля с давних пор владела землями Северо-Западной Руси, то есть Новгородом, Псковом, Санкт-Петербургом и другими. Сам демон родился и вырос под Питером, числил его домом, но с недавних пор старался там не бывать. Несколько лет назад на Невском проспекте должен был состояться парад геев, первый за всю историю города. Зрелище обещало стать во всех смыслах необыкновенным, потому что навстречу им собиралось двигаться другое шествие — только состоящее из бывших десантников. Пропустить такое демон не мог. Он отложил все дела, отменил несколько важных встреч, и что же? Парад запретили. С тех пор город на Неве Рамиааль не посещал. Слишком велико оказалось разочарование.